fedorovskaja (fedorovskaja) wrote,
fedorovskaja
fedorovskaja

Categories:

ГУСЬ И ПОЭЗИЯ

Гусь с тоской разглядывал свои лапы и недоумевал почему его называют лапчатым. Ну подумаешь, перепончатые и широкие! У Лягушки вон тоже не узкие, а никто не дразнит. Может, научиться прыгать? Гусь на всякий случай поинтересовался у Лягушки, но та сказала, что лапы - ерунда, её расстраивает другое: «Представляешь, квакушкой кличут! А какая же я квакушка? Лягушкой всегда была! Ля-гуш-кой!»

Гусь удивился и что это ей не нравится, ведь так мило: Лягушка-Квакушка. Это же рифма! А Гусь уважал поэию, она его отвлекала от прозы жизни. И он искал в себе хоть капельку, хоть крошечку поэтичности, ну хотя бы в прозвище. Но ему не повезло, а Лягушке – на те, пожалуйста, а не ценит… Гусь ничего ей не сказал и пошёл искать Зайца. Ушастого Лягушка упомянула, что, мол, его тоже дразнят совершенно незаслуженно. Заяц пробегая мимо, кинул: - Да! Побегайчик! Не знаю как с этим дальше жииии! – Окончания Гусь не услышал, но предположив, что Заяц не знает как жиииить, удивился ещё больше: - Он ведь и правда, бегает! И рифмуется: зайчик-побегайчик! Красиво! Не то что лапчатый…

- Сорока-Белобока! – Представилась птица, внимательно наблюдавшая за отчаянными попытками Гуся найти правду жизни.
- Кто, простите? – Гусь с трудом вынырнул из своих размышлений о рифмах и справедливости.
- Белые бока! Видно? Нет?
Пока Гусь надевал очки, чтобы разглядеть «модель», Сорока вспорхнула и улетела. «Какая быстрая…» - Основательный Гусь помрачнел пуще прежнего… «Ведь она – птица! Как и он! И вся разница, что лёгкая! Может, мне похудеть? И тогда все забудут про мои лапы?» «Со-ро-ка Бе-ло-бо-ка …» - Нараспев произнёс Гусь, смакуя каждую буковку. Очнувшись, он растерянно похлопал себя по карманам, в поисках блестящего чехольчика для очков, который вот только что был… Не найдя его, Гусь совсем расстроился: «Ну вот… Теперь ещё и чехольчик любимый потерял. И зачем ходил, спрашивается? Лапы-то всё те же…»

Гусь понуро возвращался домой…Песенки не напевались, погода не радовала, еле плёлся, расстраиваясь то из-за лап, то из-за веса, то из-за того, что не прыгает, то из-за чехольчика...Так и дошёл…На записке, лежавшей рядом с чехольчиком у дверей, было: « Привет от Лисички- Сестрички». И приписка: «А Сорока-воровка! Не загрузился бы лапами, сам бы заметил!». Он бы сказал спасибо, но кроме записки никого не было…И только Гусь хотел зайти в дом, как за спиной услышал писк:
- Рифма, говоришь…
Гусь застыл как вкопанный. Он не заметил Лисичку - Сестричку? Она такая маленькая?
- Маленькая, да удаленькая! – Писк не прекращался. – И я не сестричка и, тем более, не лисичка! – Не будь лапы Гуся такими широкими, он бы обязательно упал от неожиданности. Но он не упал и огляделся по сторонам. Неподалёку паслось что-то лохматое с загнутыми рогами.
- Коза - Дереза, если ты не в курсе! - Писк доносился откуда-то снизу и точно не от Козы. Гусь пошарил глазами по земле, но тут около его носа что-то деловито зажужжало.
- Надень очки, - писк в приказном порядке, это что-то! Гусь растерялся: «Оно что, мысли читает? И откуда оно знает про очки? Они же в кармане!»
- В кармане, в кармане, в правом, где ж им быть-то ещё…- Мышь веселилась от души: - Такой большой и так испугался…И кого? Мыши!

Жужжание поутихло где-то в области горшка с подсолнухом на крыльце. Крылья совсем не слушались, но Гусь кое-как нацепил очки:
- Муха - Цокотуха! – Насекомое устроилось поудобнее, радостно потирая лапки, – Вы не возражаете, если я позавтракаю? У вас не найдётся чего-нибудь сладенького?- И тут Гуся понесло:

- Да что ж такое! У всех такие красивые имена! Такие рифмы! Даже у Мухи! А я - лапчатый! Никакой романтики! Поэзии, впрочем, тоже никакой!
- Ты ещё Конька-Горбунка не видел! - Пропищал довольный голос чуть-чуть поближе. Даже цветочки и те лучше тебя называются! Про цветик-семицветик слыхал? Есть такой… А ты лапчатый, да… Уж не повезло, так не повезло… Чо, бывает…

Сообщение шло с прерываниями на вдохи-выдохи и через некоторое время на подсолнух забралось что-то маленькое с длинным, тонким хвостом. Встав ровно посередине «сцены» , хвостатое звонко сообщило:
- Мышка-Норушка, будем знакомы!
У Гуся хлынули слёзы. Он плюхнулся на попу и зарыдал. Он рыдал и рыдал, безудержно и самозабвенно. Между всхлипами едва различалось то «му», то «цо», то «ля», то «а мне» в общем полная неразбериха из звуков… И Гусь бы до сих пор рыдал, если б на дорожке между деревьями не появилась целая команда гусей. Все до одного переваливались с лапы на лапу быстрым шагом. Они вышли на вечернюю пробежку! Гусь залюбовался: клювы вперёд, хвосты вверх, а лапы! Одна к одной, одна к одной, так и мелькают! А ещё Гуси радостно гоготали! «Га» – весело выкрикивал один, «га-га-га» тут же отзывались остальные! Как же это было здорово!

Гусь перестал всхлипывать, оглядел свои лапы и уверенно сказал:
- Да! Я – Гусь! Лапчатый! Белый стих, Га! – Затем встал и…пошёл быстрым шагом. Вскоре, его гоготание уже было не различить среди остальных. Довольная Мышь смотрела ему в след и приговаривала:
- Ну вот! Теперь всем гусям – Гусь. Беги, милый, беги…- И юркнула вниз по подсолнуху. Конечно, не без семечек, а как же… Кто ж не любит семечки? Они такие вкусные!

Tags: сказилки
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 61 comments

Recent Posts from This Journal